В каком случае контакт с иным разумом невозможен?

Проблеме контакта ранее уже было посвящено несколько публикаций канала. В частности, выдвигались уже и вызывающие ненависть тезисы. Начиная с того, что «разум», не более и не менее, нежели то, что мы – люди – «разумом», распознав в деятельности его носителя признаки разумности, посчитаем. То есть, разум – то, к чему не только можно, но и обязательно подходить именно с человеческой меркой. Иное было бы просто нелепо, учитывая, что другие мерки нам не известны, а если б некий «галактический стандарт» определения разума и существовал, с чего бы нам им пользоваться?

Другим вызывающим ненависть тезисом, является то, что разум может быть «иным», может быть более высоким, но мы всегда – и с лёгкостью – узнаем его. По деятельности, которая обязательно покажется нам разумной, если является таковой. Сравнение современного человека с муравьём, с прочими братьями меньшими, – даже с дикарём, – неуместно. Так как в нашем мышлении категории «разума», «разумной деятельности», «контакта» уже присутствуют. При этом любой, – следовательно, наш в том числе, – разум по определению достаточно высок, чтобы решить задачи, которые способен сформулировать.

...Примером, – а роман Станислава Лема можно трактовать, как мысленный эксперимент, – может служить океан Солярис. Он абсолютно чужд, может быть, сверхразумен, но при этом само по себе наличие у него разума засекается ещё с Земли средствами астрономии. Непосредственно влияет на метрику пространства-времени Солярис не просто так, а в рамках деятельности, которую люди сразу понимают, как «разумную». И далее, уже после начала исследований, хотя средства Соляриса лежат далеко за пределами доступных человеку знаний, а цели мыслящего океана непостижимы абсолютно, сомнений в том что он мыслит – не возникает.

Разум, как его понимаем мы, – не то, что можно не заметить или с чем-то спутать.

Таким образом, критерии наличия высокого интеллекта и сознания вполне объективны. При этом, внеземной разум может быть человеческому полностью чужд, – если предназначен (а разум, механизм приспособления и не более) для решения задач, с которыми наши обезьяноподобные предки не сталкивались.

Остаётся, однако, вопрос, всегда ли возможен контакт с чуждым разумом?

Это прежде всего зависит от понимания «контакта». Если иметь в виду, – как это обычно представляется, – сотрудничество, культурный и технологический обмен между цивилизациями, то он очевидно невозможен, если «иной разум» ничего соответствующего нашим представлениям о «цивилизации» не создаёт. Невозможно вести переговоры, например, с дельфинами. Считать их разумным видом или нет, – не суть в данном случае. Переговоры исключаются отсутствием у дельфинов правительств.

Но если понимать «контакт», как общение и определённую долю взаимопонимания между отдельными представителями видов, – в общем случае он будет устанавливаться достаточно легко. Проверить и убедиться, что общение с существом мыслящим иначе возможно и без полётов в космос, каждый может поставив эксперимент на собаке. У кого нет своей, – на чужой, предпочтительно доброй или маленькой. Человек может передавать собаке информацию, – не любую, не без проблем, но – всё-таки. Обратное тоже верно. Собака может передать человеку информацию о своих желаниях или намерениях. Таким образом, возникает двухсторонний поток информации. Это и есть общение. И если в мысленном эксперименте заменить собаку на инопланетянина, у которого мозга целое ведро, общение это только упростит. Более «чуждым» его разум едва ли окажется. Лишь более понятливым.

Однако, и общение с носителем «чуждого разума» в некоторых случаях, всё-таки, может оказаться невозможным. Причём, независимо от уровня интеллекта обладателя этого «разума». В фантастике классическим примером столкновения с мыслящей сущностью, контакт с которой исключён, опять-таки является «Солярис». Причём, – и вот тут стоит искренне удивиться, – ни герои произведения, ни автор романа, причины затруднений не понимают. Что объяснить с научной точки зрения даже труднее, чем само по себе появление «мыслящего океана».

Ибо причина лежит на поверхности. Человек – общественное животное, но Солярис-то – нет. Мыслящий океан никогда не сталкивался с необходимостью обмена информацией даже в пределах семейной группы. Общаться с ним нельзя не потому что он чужд и непостижим, а потому что к общению Солярис абсолютно не приспособлен. Проблема тут исключительно в аутичности океана.

Солярис не имеет никаких инструментов для общения, включая, – даже начиная с них, – и необходимые категории в мышлении. Главный аспект «чуждости» его разума заключается в том, что мысль о возможности обмена информацией с иной мыслящей сущностью, ему никогда не придёт. Как бы ни был высок интеллект Соляриса, для формулировки своих посланий и расшифровки чужих он использоваться не может.

...Так что, да – Солярис способен осознать появление людей, может отметить и некоторую их «разумность» (столь же непостижимую для него, как для людей остаётся непостижимой разумность океана). Может – и это естественное решение – пытаться изучать людей. Вполне он может даже постичь исходящую от человечества потенциальную угрозу. То что разум Соляриса чужд, не значит, что он ограничен. От его понимания не ускользнёт, что человечество – сущность, пусть и не целиком, а лишь краешком, способная преодолевать межзвёздные расстояния, – очевидно располагает средствами, позволяющими уничтожить планету… Прибегнет ли она к ним, и при каких обстоятельствах, – что-то такое, Солярис, видимо, и пытается выяснить.


Бонусные статьи на Boosty и поддержка канала

Океан может даже скорректировать своё поведение после обстрела из рентгеновского лазера, поняв таковой как агрессивную реакцию на собственные эксперименты. Но общаться Солярис не способен, равно как недоступна ему – на концептуальном уровне – и идея сотрудничества.